(no subject)

Нет в мире женщины, способной сказать "прощай" меньше, чем в тридцати словах

Он вдруг сказал: "А теперь - правду! ПРАВДУ! Ты была там?"
Ха-ха-ха! Надо же, как наш герой пустился в бег! Как закружился по кругу, как запутался, милый! С этой минуты они навсегда разделились: теперь он был обманутый хозяин, а она стала его обманувшей собакой. Он утверждал над ней примат духа над материей, а она, виляя хвостом и поскуливая, опровергала духовную возвышенность и гармонию силой природных инстинктов и жизнелюбием. Да, когда-то она любила жизнь. Но теперь, с минуты их вечного разделения, она не была самой жизнью, а лишь ее молчаливым свидетелем.
Тварь! Вот как ловят, уличаю во грехе, чтобы изгнать из рая. Так же и Ева, старше ее на тысячелетия, поджав хвост, слушала Адама.
Но... Ха-ха-ха! При этом она ничего не испытывала - вот что самое удивительное. Он вдруг сказал: "Ты была там?!". А ей - как бы и безразлично: была, не была...
Как ловко он распял ее на той постели... а ей было все равно. Понимаешь, мне было все равно! Я так устала... от этой великой любви... от этой великой тщеты.
Он вдруг сказал: "Сумасшедшая истеричка!". А она и возражать не стала, давно уже привыкнув к эпитетам, отражающим ее внешнее поведение, но не имеющим никакого отношения к ее внутреннему Я. Как ловко и изысканно он сделал из ее жизни овощной сок: немного морковки, немного перца, посолить, поперчить... Вроде, витамины, но, если разобраться, тошнотворная гадость. Но как ловко.
Вот она - настоящая борьба за роскошь жить в современном, 21 веке. Вот она плата за право просыпаться в одной и той же постели. И чтобы кто-то нес твой чемодан, и чтобы кто-то варил кофе.
Как же ты мог такое подумать... что я сумею мстить?! Мстить может женщина. А я... я ведь всего лишь свидетель.